Русские британцы или Мифический Лондонград

Велкам ту Раша или Какая Россия нам нужна?

"Недоучрежденное" государство РФ

Кем заселить Россию?

партнеры   сотрудничество   контакты   поиск  
НАРОДЫ РОССИИ

   Новости    СМИ    Публикации    Анонсы    Документы    Персоналии    Символика    Народы    Форум

 ПОИСК ПО САЙТУ
 РАССЫЛКА
 АВТОРЫ
Эдуард Попов

Эдуард Попов

 СООБЩЕСТВО

 ПУБЛИКАЦИИ

обсудить в форуме

04 сентября 2007

Эдуард Попов

Непрочитанный урок Ставрополя

или Демократия в отсутствие общества

События конца мая – начала июня в Ставрополе показали – стержнем национальной политики должен стать так называемый русский вопрос, существования которого старается не замечать федеральная власть. Между тем игнорирование русского вопроса порождает кризисные явления, которые зачастую принимают остро конфликтные формы сродни кондопожским и ставропольским событиям. Также однообразна и неадекватна реакция федеральных и региональных властей на участившиеся проявления активности местного русского населения. В ставропольском конфликте (а ранее – в конфликтах в Сальске и Кондопоге) как в капле воды проявился общий кризис всей внутренней политики РФ. Много писалось, в том числе, на страницах "НП", о кризисе национальной политики в постсоветской России (см., например, статью Михаила Диунова ""Недоучрежденное" государство РФ"). Здесь же хотелось бы обратить внимание на второй, не менее важный, чем национальная политика аспект ставропольской (точнее, общероссийской) драмы, связанный с природой и сущностью российской демократии.

В современном философском дискурсе демократия неразрывно связана с гражданским обществом. Гражданское общество, если отбросить строго научные дефиниции и типологии, – структурированное общество, сознающее свою ответственность за происходящее в стране и проявляющее активность автономно от власти. Иными словами, гражданское общество – такой же необходимый предикат современной демократии, проявляющий себя в не политической (или не только в политической) сфере, в отличие от государственных и политических институтов (избирательная система, сменяемость власти в результате народного волеизъявления, политические партии и т.д.).

Известно, как много бюрократических усилий прикладывается федеральным центром для создания предпосылок формирования гражданского общества. Однако эта работа носит односторонний и искусственный характер, что и предопределяет ее никчемный результат. Вместо того, чтобы создавать сверху и старательно поддерживать неестественные для нашей социокультурной среды организации направленного одностороннего действия (борьба с нетолерантностью, правозащита в рамках либерального дискурса и др.), власть как институт, создающий благоприятные условия для жизнедеятельности общества, обязана направить усилия на поддержку общественных институтов, органичных для конкретной среды. В нашем случае – органы самоорганизации на социальной, территориальной и национальной основе. Отметим, что в научной литературе этнические группы считаются непременным компонентом гражданского общества. Наличие этих действенных институтов самоорганизации – даже более важное условие существования демократии, чем собственно политические институты выборов и партий. Без самоорганизованного в социальные корпорации и национально-территориальные общины и активного общества "голые" политические институты демократии ведут в сторону, прямо противоположную демократии. Демократическая (по форме легитимации своего политического статуса) власть в отсутствии самоорганизованного общества (термин, на наш взгляд, более удачный, чем пресловутое гражданское общество) превращается в свое лжеподобие. Атомизация общества создает благоприятную среду для манипуляции народным волеизъявлением. И институты выборов и партий, созданные, по либеральной идее, для реализации в политической практике народной воли, диалектически служат инструментом подмены этой воли. Анархически устроенное общество, механический комплекс граждан-атомов априори не в силах влиять на поведение власти. Власть как самовоспроизводящийся бюрократический институт даже заинтересована в консервации такой модели взаимоотношений с обществом, от которого она получает легитимацию и от которого все больше отчуждается.

Власть, независимая от общества и фальшиво прикрывающаяся обществом – формула российской и, вообще, постсоветской демократии. Хотя, если судить непредвзято, генетически и функционально нынешняя политическая модель РФ – лишь плохая калька советской. В позднем СССР реальной демократии было на порядок больше, чем в РФ. И это при том, что формальные демократические институты были нивелированы. Однако мы не откроем большого секрета указав, что кризис демократии – явление старое и повсеместное. Даже государство "классической" демократии – Соединенные Штаты Америки, давшие миру не только первый политический образец, но и формулу демократии: "Власть народа, власть для народа, власть посредством народа" (А. Линкольн) сегодня является демократией лишь по форме. Природа американской демократии – отнюдь не в институтах выборов президента, сенаторов, конгрессменов: эти и другие политические институты являются эффективным средством использования демократических методов в недемократических целях. Изначально американская демократическая модель (в отличие от той же французской) держалась не на политической бюрократии, а на самоорганизованном обществе. Даже европейские критики американской демократии начиная с Токвиля, нарисовавшего образ общества-тирана, отмечали эту характерную особенность. Но и критики, и апологеты американской демократии солидарны во мнении, что именно общество, а не государственная и политическая власть определяет ее природу. Да и сегодня в век господства политических технологий, когда народное мнение особенно эффективно подменяется заказом политического класса и нелегитимных, но действенных закрытых международных элитарных клубов, сохранение институтов низовой демократии благодаря прочным традициям общественной самоорганизации не позволяет довести до полного логического конца инфильтрацию американской демократии.

В этом и проявляется отличие нашей ситуации от американской. Критики Кремля в стране и за рубежом не понимают или не хотят понять, в чем же заключаются причины пробуксовки демократизации России. Всю вину они возлагают на демонизированных ими вчерашних сотрудников КГБ, пришедших к власти и принесших с собой недемократичные традиции управления и имперские цели. По большому счету, вину следовало бы возложить на вполне "демократичного" с точки зрения западников президента Ельцина, превратившего вполне технический орган – администрацию президента – в суперведомство, подменившее собой правительство и диктующую правила поведения Государственной думе. Что не снимает ответственности с нынешней правящей элиты России, которая унаследовала многое из политической практики 90-х годов. Нежелание (и неумение) власти опереться на самоорганизованное общество умножается на неукорененность демократии в народной традиции ХХ столетия. Ведь народное самоуправление невозможно в условиях социальной атомизации, разрушения традиционных общественных институтов, – общины и иных форм самоорганизации и самоуправления на низовом уровне.

Реакция федерального центра на ставропольские события – зримое тому подтверждение. В условиях, когда национальная политика РФ выдержана в духе ельцинского либерализма, любое проявление гражданской активности русского большинства воспринимается как потенциальная угроза власти. Если власть по-прежнему будет руководствоваться таким подходом и старательно не замечать проблем русского, а не только мифического "россиянского" народа, со временем встанет вопрос о легитимности не только местных и региональных властей, но и политической системы РФ в целом. Уроки малых городов Сальска или Кондопоги заключаются не только в достаточно рядовых (увы!) межнациональных конфликтах, а в характере проявления гражданской активности русского населения. Существующие органы местного самоуправления показали свою неэффективность в условиях межнационального конфликта, что привело к созданию автономных самоуправленческих структур, авторитетных в глазах местного населения. Это свидетельствует не только о глубоком кризисе национальной политики в РФ, но и о кризисе модели российской демократии. Эта модель – модель бюрократической демократии, игнорирующей социальный запрос с мест. То есть, демократия в отсутствии общества. Выстроена очень жесткая властная вертикаль, проведена юридическая институциализация акторов политического процесса (партии, органы представительной власти и др.), но нет главного – общества. Демократия в нынешних российских условиях – форма без содержания.

Как же наполнить эту форму содержанием? Мы полагаем, что формула уже имеется. И предложил ее главный идеолог "партии власти" В. Сурков, автор нашумевшей концепции суверенной демократии. Суть предложенной Сурковым формулы сводится к простому положению: демократия в каждой стране своя. А поскольку термин демократия в ХХ веке, веке демократии, фактически заменил собой понятие "государственный строй" мы возвращаемся к древней как мир идее, выраженной латинской поговоркой "Не всякое дерево растет на любой почве". Что в наших условиях должно означать отказ от обанкротившихся либеральных догм в применении к демократии. Демократия – не только и не столько политическая модель, сколько социальный строй. Без опоры на низовые структуры самоорганизации и самоуправления, в том числе, в виде самоорганизованных этнических общин, демократия невозможна. Трагедия постсоветской России проявляется в том, что русские (в отличие от других участников межнациональных конфликтов в Кондопоге или Ставрополе) как этническая общность только начали выстраивать этот "этаж" структурирования – и получили за это репрессии со стороны государственной машины. В этом проявился один из непрочитанных уроков Ставрополя.

НАРОДЫ РОССИИ  Цитирование и перепечатка приветствуются
 при гиперссылке на сайт "НАРОДЫ РОССИИ" (www.narodru.ru).
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Яндекс цитирования